Поддержите сайт: номер кошелька Яндекс-Деньги - 410011377083748

Елена Дмитриевна Щепкина - жена знаменитого русского актера

Имя Михаила Сергеевича Щепкина известно практически любому гражданину России.  В честь него названо одно из старейших высших театральных учебных заведений страны - Театральное училище имени М. С. Щепкина при Государственном академическом Малом театре. Известны и многие другие представителей этой фамилии. Например, внуки Михаила Сергеевича Вячеслав Николаевич и Евгений Николаевич Щепкины :
Щепкин Вячеслав Николаевич  был известным русский учёным-славистом, языковедом, палеографом и историком древнерусского искусства, членом-корреспондент Петербургской АН (1913). Он окончил Московский университет (1885). Был профессором Московского университета (с 1907) и Высших женских курсов (с 1906). С 1887 работал в Историческом музее в Москве, где создал систему научных каталогов Отдела рукописей и книг старой печати.
Щепкин Евгений Николаевич - русский историк, педагог и общественный деятель. Окончил Московский университет (1883) и был оставлен при кафедре всеобщей истории; с 1892 приват-доцент. С 1898 профессор Новороссийского университета (Одесса). Участник либерального движения начала 20 в.; член 1-й Государственной думы от кадетской фракции.

Однако мало кто знаком с удивительной биографией жены М.С. Щепкина - Елены Дмитриевны, которая теснейшим образом связана с Анапой:

* * *

Жена артиста Щепкина… Её биография почти сказочна. Сохранился портрет Тропинина, на котором изображена очень красивая женщина явно восточного происхождения с розой в волосах. На этом портрете Елене Дмитриевне тридцать семь лет, но выглядит она значительно моложе. Её лицо выдает, как говорили в старину, «тончайшие качества душевные». В 1791 году во время Турецкой войны среди развалин крепости Анапы русские солдаты увидели крохотную девочку – лет двух, а то и меньше. Офицер решил взять её себе, выкормить и вырастить – солдатам сказал, что она непременно принесет ему счастье. Но ребенок был беспокойным, все время плакал – не мог привыкнуть к жизни в офицерской палатке, да и не место было малышке на передовой.
Как-то князь Дмитрий Орбелиани, проходя мимо офицерской палатки, услышал детский лепет и пристал к офицеру с просьбой отдать ему девочку – мол, ты человек небогатый, и вряд ли сможешь её вырастить в достатке. Офицеру, видно, малышка уже порядком надоела - и князь Орбелиани, счастливый, уехал в Моздок с крошечной турчаночкой. Там он её окрестил и назвал Еленой, а отчество дал по своему имени – Дмитриевна и фамилию записали – Дмитриева. Елена Дмитриевна в своих воспоминаниях пишет, что хорошо помнит себя четырехлетней, помнит кормилицу, помнит её детей, которые считали Леночку своей младшей сестрой, помнит свое нарядное платье. В Моздоке князь велел одевать девочку по-русски. У неё было красное шелковое платье с торчащей юбочкой, которая держалась на подушечка, прикрепленных на боках. Девочка не подозревала, что кормилица и все её семейство ей не родня. Однажды приехал посыльный от князя Дмитрия Орбелиани, чтобы забрать девочку от кормилицы. Елена плакала и не хотела уезжать. Начались странствия – из Анапы в Моздок, из Моздока в Польшу.
В Польше князь Орбелиани передал девочку князю Салагову – судя по всему, резвый ребенок утомил княгиню Орбелиани, и она уговорила мужа избавиться от крестницы. Салагов согласился взять турчаночку и отправил её в Новгород к своей супруге и детям. Там, наоборот, ей сшили турецкий наряд – полосатый кафтанчик, голубые шаровары. С появлением воспитанницы в доме Салаговых, не было отбоя от гостей – все хотелось посмотреть на шестилетнюю восточную красавицу. Здесь её называли Аленой, и она осознавала, что в этой семье хоть и относятся к ней ласково, но она им не родня. Салагова перевели служить в Тулу – и все семейство переехало туда, где стоял полк.
Гусары-усачи дарили хорошенькой Алене конфеты и просили поцеловать за это их. Она была очень гордой. Видя, какой интерес вызывает девочка, над ней подтрунивали: «Мол, один человек хочет на ней жениться – только, мол, у господ разрешение получит.» На что семилетняя Елена Дмитриевна отвечала: «Пусть прежде у меня спросит, пойду ли я за него. Меня никто принудить не может. Я турчанка и вольная». А когда ей было десять лет князь Салагов отдал её в семью офицера Чаликова. Чем было вызвано такое решение – девочка не знала. Она покорно перебралась жить в другую семью, где тоже её полюбили и хорошо к ней относились. У Алены оказались золотые руки – она прекрасно научилась шить – однажды увидев на гостье кофточку, она тут же смастерила выкройку и сшила себе кофточку еще лучше, чем была на той девушке. Офицеры платили ей по 25 рублей, за то, чтобы она золотом и серебром вышивала им на сумках двуглавых орлов.
Как раз в это время в турчанку влюбился гусар Лосев – и прислал жену своего денщика, чтобы та уговорила Елену Дмитриевну бежать с гусаром, поверить ему, что как только она подрастет чуть-чуть он непременно с ней обвенчается. Но девушка или скорее по нашим представлениям – девочка, велела передать барину, что никогда на это не согласится. Когда Алена была одна дома, Лосев пришел попрощаться – он уезжал в Петербург. Вот как описывает момент прощания Елена Дмитриевна в своих воспоминаниях: «Ну, что я тогда почувствовала, когда меня он поцеловал: стыд, гордость, меня мучило,что мужчина меня в первый раз поцеловал. Любимый мужчина. Я за грех почитала любовь, думала – он меня унизил… Мне стыдно было глядеть на свет Божий. Мне тогда только десять лет минуло, одиннадцатый пошел. Я начала задумываться и плакать, ибо я поняла, что я любить его стала… И так он уехал навсегда, и никогда я с ним не виделась. Вот тут я поняла, что очень его любила, и дала себе слово: когда человек найдется, который будет на него похож, за того и выйду, разумеется, если прежде полюблю.»
Граф Волькенштейн, театрал и меломан, прослышав, что в деревне, которая находится в имении Чаликовых, продаются духовые инструменты отправил туда своего крепостного актера Михаила Щепкина и барейтора Веригова, чтобы те посмотрели их и купили, если они достаточно хорошо. Веригин прежде служил учителем у Салаговых, где тогда жила турчаночка. Алена терпеть не могла Веригина, потому что тот жестоко обращался с сыновьями князя Салагова, за что, ксати, он лишился этого места. Веригин знал, что Алена теперь живет у Чаликовых, куда он с Щепкиным едет, и соврал, что она его любовница. Все двадцать пять верст от имения графа Волькенштейна до имения Чаликовых Щепкин слушал о прелестной турчанке, которая «совсем не то, что конопатая Лушка». Прелестный облик Алены, достоинство, с которым она себя держала, гордость и, самое главное, неприязнь к Веригину, - все это навело Михаила Щепкина на мысль, что Веригин просто оговаривает девушку, которая находиться в беззащитном положении приживалки-воспитанницы. Нетрудно догадаться, что молодой человек с воображением и пылкой душой влюбился в Алену. Она в него тоже.
Виделись они редко. За два года- четыре раза. К сожалению, они зависели от прихоти своих хозяев. Однажды Алена увидела Михаила на сцене провинциального театра – его игра поразила её. Он писал ей письма – умные, нежные, красивые, в них тоже, как и в его ролях, были слова – любовь, страсть, а эти слова, как известно, имеют магическое воздействие на женское сердце. Об одном умалчивал ненаглядный Миша – о том, что он крепостной, господский человек, и что, выйдя за него, она тоже станет господской, и её смогут продать, как лошадь – это уж как хозяину его, графу Волькенштейну, захочется. Когда же он решился сообщить ей, свободной и гордой турчанке, хоть и живущей в воспитанницах, но все-таки свободной, то Алена уже твердо решила, что будет со своим любимым, даже если потеряет свободу. Её благодетельница Чаликова сказала, что были б у неё деньги – выкупила бы Алениного жениха из неволи, да таких денег у неё нет, так что пусть Алена решает сама – только, чтоб помнила, между крепостным и свободным человеком – пропасть.
В 1812 году Елена Дмитриевна Дмитриева, крестная князя Дмитрия Орбелиани, стала женой провинциального крепостного актера Михаила Щепкина. Объявления в российских газетах: « Семья турецкого паши, приехавшая в Петербург, разыскивает девочку, дочку паши, потерявшуюся при взятии Анапы. Паше точно известно, что она жива, что её подобрали русские солдаты, что тому, кто найдет её – полагается большое вознаграждение.» Елена Дмитриевна была уверена, что это – она – дочь турецкого паши, но не стала ничего предпринимать. Осталась со своим любимым, ненаглядным Мишей. Жили они в нищете – в прямом смысле. О жалованье крепостного актера можно было не говорить - столь ничтожно оно было. Театральные труппы, в которых играл Щепкин, кочевали с места на место. Не хватало средств даже на переезд. Елена Дмитриевна всюду следовала за мужем. Не удавалось вырваться из крепостной зависимости.
В судьбе Щепкина приняли участие князь Сергей Волконский, князь Николай Репнин и многие другие. Они считали недопустимым великому актеру и его семье быть «господскими людьми» и хлопотали об их освобождении. Только в 1821 году, а по некоторым данным в 22 году, то есть тридцати трех лет от роду Михаил Семенович Щепкин стал свободным. В это же время его жена и дочери тоже получили вольную, а сыновья еще несколько лет были крепостными.
По свидетельствам очевидцев через всю жизнь Щепкины пронесли любовь друг к другу и нежность. Их можно было бы назвать идеальной парой. Возможно, чувства им удалось сохранить потому, что они не были погружены лишь в свои собственные проблемы, у них были обширные интересы, наполненная творческая жизнь и они думали не столько о собственном благополучии и удобстве, сколько о других. Может быть поэтому какие-то обиды и недоразумения, непременно возникающие в семейной жизни, не разъедали их сердца, не возводились в ранг личной катастрофы. Из воспоминаний современников о домашнем укладе в семье Щепкиных: « Все в этой семье деятельно суетились, шумели и о ком-нибудь заботились, и все в ней было полно жизни в самых разных проявлениях. По комнатам двигались дряхлые старушки в больших чепцах; тут же расхаживали между ними молодые студенты, сыновья Михаила Семеновича и их товарищи. Часто среди них появлялись молодые артистки, вместе с Щепкиным игравшие на московской сцене, и подходили к хозяину с поцелуями. Поцеловать Щепкина считалось необходимым. Его обычно целовали все – и молодые, и пожилые дамы, и знакомые и в первый раз его видевшие - это вошло в обычай. Зато ведь я и старух целую, – говорил Щепкин, - как бы оправдываясь за этот довольно странный обычай. Елена Дмитриевна, жена Щепкина, говорила: «Я любуюсь на него на старости лет, что он не хандрит». Впрочем, она любовалась своим Мишенькой всегда и всегда гордилась им. В Москве их дом был знаменит, а их семья считалась идеальной. А сама Елена Дмитриевна даже в старости была красива. Жизнь Щепкиных была довольна сложной, не лишенной испытаний, прежде всего материальных, и еще испытаний, связанных со служением театру, но теперь, по прошествии многих-многих лет, кажется, что они обладали каким-то знанием – как быть счастливыми, как строить семейное счастье и как его поддерживать.

На сайте http://babybanz.ru круг для плавания swimtrainer.